ПСКОВСКАЯ ЗЕМЛЯ

 


 

Талабский архипелаг, или Пристанище для заблудших душ

Журнал «Новая прагматика», 2005 год

Паломничество к святыням и людям (Путевые заметки)

В региональной, да и общероссийской публицистике о Талабских островах написано уже немало. Но, тем не менее, это удивительное место вновь и вновь манит к себе, в том числе и представителей искусства, культуры, писателей и журналистов. У каждого после посещения Талабов остается свое собственное незабываемое восприятие. Необязательно оно бывает одинаковым, но ярким - всегда. Сегодня мы представляем взгляд на Талабские острова молодого псковского литератора Александра Донецкого.

Старец протоиерей Николай ГурьяновОстров Залита, знаменитый на всю христианскую - и не только - Русь, теперь уже неразрывно связан с именем одного из самых почитаемых в Православии старцев - Отцом Николаем (Гурьяновым). Людская молва сложила о подвижнике легенды. Земля и поныне слухом полнится, по городам и весям огромной страны разносится весть о настоятеле скромного островного храма. Дар провидения помог старцу предсказать крах коммунистической системы, причисление к лику святых невинно убиенной царской семьи, аварии атомных субмарин «Комсомолец» и «Курск». Многие и многие люди, неизлечимо больные или заблудившиеся в этом мире, приезжали к старцу за исцелением, душевным или телесным, испросить совета и указания. Не оскудевает людской поток и сегодня, после физической смерти старца Николая. Народ верит, что могилка старца на сельском погосте, домик, где он жил, да и сами острова, освященные его присутствием, обладают чудодейственной силой. Приезжают буквально отовсюду, добираются до архипелага по льду (если зимой) или вплавь, на лодках (если летом), кланяются святыням, молятся в местной церкви и… выздоравливают, вот ведь что удивительно! Исцеляются даже от рака. Газеты полнятся репортажами о чудесных спасениях: но не врут же люди. Решили совершить паломничество и мы, ведомые журналистским любопытством и смутной верой в явления, которые остаются за гранью так называемого «здравого смысла».

Мифический остров

О Талибских островах я впервые услышал, когда мне было лет десять. Признаемся, псковичу (даже коренному) вовсе не обязательно знать о существовании архипелага. В том смысле, что не такие уж достопримечательности эти острова: не монастырь и не заповедник, не парк развлечений и не туристская Мекка. Уверен, что многие годы потомственные скобари и в самом деле а бытии этого сурового и романтичного места даже не догадывались. Но мне повезло: у моих родителей были близкие друзья, родители которых, в свою очередь, жили на Талабах.

По рождению и по профессии, естественно, были рыбаками. Так вот, именно от них заочно я и познакомился с этим географическим топонимом. Рассказывали, что живут там люди сытно и богато, чуть ли не в коммунизме. Во всяком случае, молва (фантазировать вроде незачем) создавала образ «земли обетованной» с колхозом-миллионером и счастливыми жите­лями. Всякий остров, между тем (и это подтвер­дят культурологи), обладает неким суверени­тетом и автономностью, что называется, по оп­ределению и судьбе; там, на островах, рожда­ется собственная история и особая мифология, легенды и сказания. Талабы - это что-то зате­рянное и недоступное, земля, окруженная большой водой, живущая по своим законам.

В детском моем восприятии таким и сохранил­ся образ этих «мифических» островов.

Справка

Добраться до Талибских островов и просто, и сложно. Если у вас имеется личный авто­мобиль, то зимой можно просто доехать до села Большая Толба, что на берегу Псковского озера: примерно 27 километров от Пскова по Гдовскому шоссе. Кстати, по пути можно заехать в Спасо-Елеазаровский монастырь (он расположен в двух километрах от пово­рота к пристани), где, по преданию, игумен Филофей и создал свою провиденциальную теорию «Москва - третий Рим».

Дальше - по ледяному озерному покрову, по накатанной дороге, прямо до святынь. Ле­том же задача несколько усложняется. Нуж­но искать лодку. Однако местные жители наверняка помогут решить и эту проблему. Они специально дежурят у берега, дабы под­заработать на паломниках. Цена - как сго­воришься. В среднем сто-двести рублей, но иногда доходит и до пятисот. Правда, ле­том ходит еще и катер, ранним утром и бли­же к полудню. Если же вы добираетесь «своим ходом», то придется воспользоваться приго­родным автобусом (маршрут № 142). О вре­мени его движения можно узнать на таблич­ках городских автобусных остановок.

Но есть время, когда острова недосягаемы и находятся в полной изоляции: глубокой осе­нью и ранней весной, в ледостав и в ледоход, - тогда ни на лодке, ни на машине, ни пеш­ком добраться до архипелага невозможно. И об этом должны знать паломники, собира­ющиеся в дальнюю дорогу, к святым местам.

В гостях у старца Николая

Уже много позже, мотаясь по области в журна­листских делах и заботах, я впервые попал на Талабский архипелаг. И уже не только праздное любопытство позвало в дорогу, ехали с опре­деленной целью: посмотреть на батюшку Ни­колая, слава которого уже разнеслась по Рос­сии. Удивительные истории о старце будоражи­ли разум. Якобы священник обладал способно­стью по фотографиям отыскивать без вести пропавших, святой молитвой вызволял из бан­дитского плена заложников. Поражал вообра­жение и рассказ матроса с терпящей бедствие подводной лодки «Комсомолец». Своим спасе­нием он обязан мистическому старцу, который в сиянии явился над морской волной и указал путь. Когда же матрос после катастрофы при­ехал к отцу Николаю, то узнал в нем того само­го старца.

Еще рассказывали (разумеется, не называя имен) про какого-то «нового русского», который с «братками» посетил старца, а тот не отказал в благословении и помазал спину просильца маслом. Спустя несколько дней произошла «разборка», и все подельники бандита погибли, кроме его одного, хотя пуля попала ему как раз в спину. Такие вот дела!

Наш визит на остров случился зимой, в ясный и морозный день января, когда снег отливает ярко-фиолетовым и розовым. Несколько комфортабельных автобусов с московскими номерами стояло неподалеку от маленького домика, и туристы, толпясь, с нетерпением ждали выхода старца. Около часа и мы простояли на морозе, пока отец Николай не появился во дворе, птичек покормить. Как только священник явился на пороге, паломники кинулись к нем за благословением: каждый хотел спросить «о своем, больном и сокровенном».

Встал в очередь и я.

Влекомый людьми, уподобился страждущим, испросил у чудотворца житейского совета; «Что мне делать? Как мне быть?» Батюшка Ни­колай взглянул на меня недобро, я бы даже ска­зал, как-то злобно, что ли, и отрезал: «Работать надо!»

Сегодня, спустя несколько лет бездарной и гре­ховной жизни, я понимаю, что та встреча, пафосно выражаясь, если и не судьбоносное со­бытие, то большая человеческая удача. Bсe-таки не всякому человеку, особенно приезжему, уда­валось, пусть и коротко, пообщаться со знаме­нитым священником, которого многие всерьез считают святым. В последние годы жизни ста­рец был очень слаб и редко выходил на люди, общался посредством записочек, передавае­мых матушками. Все это, конечно, вопрос веры. Но, наблюдая за своей личной жизнью, осоз­наю, что прав был отец Николай, прав. Ведь был он страдальцем за веру, и, наверное, имел вес­кие основания доверять своему дару.

Справка

Отец Николай (Гурьянов) родился в 1909 году в купеческой семье в Петербургском уезде. В возрасте двадцати лет окончил Ленинградский педагогический институт по специальности преподавателя естественных наук. Учил детей биологии, математике и физике. В 1929 году был тайно рукоположен в сан священника. Потом - арест, ГУЛАГ, ссылка. Освободившись, отец Николай неко­торое время служил в храмах Эстонии, Латвии и Литвы. С 1958 года в Псковской Епар­хии: настоятель храма Святителя Николая на острове Залита. Здесь настоятель и на­шел свой последний приют.

В ожидании чуда

С утра выпал первый мокрый снег, дул прони­зывающий ветер, столь характерный для кон­ца октября. Мы заехали в магазин, дабы запас­тись тортиком в подарок и продуктами для себя. Дело в том, что фотограф Глеб, с которым мы и отправились в наш вояж, в восьмидесятом году учительствовал на острове, и сейчас хотел по­видать старых знакомых. Он-то и подтвердил мои детские и заочные впечатления, мол, да, в советские годы рыбаки на Залите жили зажи­точно, да и отца Николая он встречал ежеднев­но по дороге в школу. Тогда никто не считал его святым, обычный священник. Слава на весь пра­вославный мир пошла позже, в перестройку, когда в Россию возвращалась религиозная жизнь. Телевидение и пресса разнесли сенсаци­онные новости о чудесах старца Николая, и потянулись на Талабы паломники. Именно их мы и встретили сразу по приезде в Толбу.

Само собой, было крупной и непростительной беспечностью рассчитывать на то, что глубокой осенью, в непогоду, мы сможем вот так запрос­то добраться до острова. Пришлось ждать у озера, надеясь на оказию. Хорошо, что рядом с причалом двое мужичков-паломников строи­ли гараж. Удалось скоротать время в доброй ду­шевной беседе. Серая свинцовая поверхность воды настраивала на философский лад. Не­вольно вспоминались полотна «сурового реа­листа» Петра Оссовского, посвятившего Талабам множество своих картин: оказывается, ху­дожник ничего не приукрасил и не сгустил кра­сок - все точно: темная вода, неласковое небо, и где-то на горизонте земля. Жутко холодно, но спасает разговор о вечном.

Проблема веры и бессмертия, как всегда, «пос­ледние и проклятые» вопросы насущного рус­ского существования. Выяснилось, что прибы­ли в нашу местность мужички издалека, из го­рода Братска Иркутской области. Приехали специально к отцу Николаю, вернее, на его могилу, огляделись и остались. Одного зовут Сергеем, другого - Александром. Сергею лет пятьдесят, высокий, стройный, чувствуется, «пожил» мужик. Александр - совсем юный, от­рок, каких обычно изображали в фильмах про средневековую Русь. Тащат доски из ближай­шей сараюшки, делают гаражный настил.

Я им говорю:

- Друзья, а я тоже в Иркутской области родил­ся, буквально рядом с вами, в городе Усолье-Сибирское. Надо же было на остров Залита ехать, чтобы земляков встретить...

- А ты думаешь, это случайно? - отвечает Сер­гей. - Ничего случайного не бывает. Вот пого­ворим, может, тебе легче станет.

- А вы, значит, уверовали? При Боге живете?..

- Да уж, батюшка Николай помог. Помоги-ка доски таскать. Поработай немного.

Решили помочь.

Это помогло не замерзнуть окончательно. Пальцы, само собой, окоченели, зато беседа обрела редкую задушевность. Совместный труд, как говорится, сближает.

- Что мне делать? Как мне быть?! - возопил я почти истерически, всуе питая надежду на муд­рую подсказку новоявленных товарищей. - Помогите добрым наставлением.

- А чего ты маешься? - искренне поинтересо­вался Сергей.

Я даже подивился такому сочувствию к своей участи в житейской юдоли.

- Да понимаете, что-то жизни нет никакой. Чув­ствую себя несчастным человеком. Другие скажут: «Не придумывай. Не больной. Не убог: А удовлетворения от жизни нет.

- А чего ты хочешь?

- Ну, денег побольше. Хотелось бы быть красивым и здоровым.

- А ты что, урод? - у Александра не было сомнений, что мои высказывания - блажь.

- Девушку симпатичную хотелось бы, - я понимал, что все это звучит крайне глупо, но зато честно.

-Я тебе, парень, так скажу, - изрек Сергей. – Я был в авторитете. Деньги мешками носил. «Авдюха» последней модели, все дела. У меня была девчонка... Когда я заходил с ней в комнату, в ресторан, например, братва десять минут буквально немела, никто слова вымолвить не мог. Ослепительной красоты была девица! И что ты думаешь, я был счастлив?

- ?..

- Нет. Жену свою родную забыл, в глазах - один туман. Попалась мне газета, а там - статья, или объявление? - про старца Николая. Я все бро­сил, и - на Псковщину. Теперь здесь живу, ко­ровы, хозяйство, и ничего другого мне не надо, Раскаялся. Бог все дает, от земли, от природы. Чтобы прокормиться, много ума не надо. Ос­тальное - от тщеславия. И я счастлив.

- Катер-то какой-нибудь будет, или так и уедем не «солоно хлебавши»? - прервал я откровения паломника.

- А вы помолитесь, попросите старца Николая, - посоветовал Александр, - обязательно помо­жет.

Я помолился, как умел.

Примерно через полчаса - о, чудо! - на взъе­рошенной ветром глади озера показалась моторная лодка.

Приплыли постояльцы отца Паисия, нынешне­го настоятеля Залитского храма, что служит после смерти старца Николая. Выезд на берег произошел из-за беды, что стряслась с одним из постояльцев: случился психический припадок, нужно было отправить бывшего наркомана в Богдановскую психбольницу. Вот так, сам того не предполагая, молодой человек помог нам переместиться в пространстве. Взяли нас на борт и повезли в сторону острова. Берег встре­тил пожухшей травой и остовами старых лодок. Мы пошли к отцу Паисию, погреться в домаш­нем уюте и поговорить. Он принял радушно. Приятный домик напротив церкви. Благооб­разный лик человека, всего себя отдавшего служению Богу, светился добротой и готовнос­тью ответить нам на любые вопросы. В котле ва­рилась уха, бородатый пожилой мужчина коло­ритной внешности жарил картошку. Присели к столу, объяснили, зачем приехали. Думаю, Паисий вполне мог бы и не удостоить разгово­ром. В атеистическом дурмане я готов был оп­ровергнуть всякий намек на святость старца Николая. Выложите мне очередное доказатель­ство Божественной экзистенции, и все тут!

- Вот, - говорю, - отец Паисий, милый, а не чувствуете ли вы некоторый как бы страх, помимо вполне понятного благоговения? Все-таки служите в легендарной церкви после старца Николая? Ответственность перед прихожанами не гложет?

- Ну зачем? Ответственность чувствую, а стра­ха нет, - отвечает Паисий. - С Божьей помощью все сладим. Нужно память хранить. Людям по­могать. Для чего тогда мы в этом мире?

- А вы сами-то откуда будете?

- Я молдаванин по национальности.

Гостеприимно накрыли на стол: уха - в чашках, огромная сковорода с картошкой и сметаной.

Неспешная беседа продолжалась. Священник Паисий был довольно многословен, красноре­чив даже, стараясь убедить в необходимости православной веры для заблудших душ. И отец Николай, по мысли Паисия, как бы символ это­го грядущего воскрешения и Богом данного спасения.

- Ну, ладно, понимаю, раньше паломники сюда приезжали, потому что старец Николай жив был? - задаю я свой сакраментальный вопрос.

- А нынче что? На могилку только?

- Нынче - тем более, - говорит Паисий. - Отец Николай-то теперь ближе к Богу. И могила го­раздо большей силой обладает. Он из другой реальности на нас смотрит и способен влиять на наш мир.

Откушав и сказав «спасибо», мы отправились дальше: Паисий устроил нам своего рода экскурсию, повел в храм, где недавно сделали капитальный ремонт. Иконостас и паркетный пол придали внутреннему убранству необхо­димую торжественность. Паломники едут из обеих столиц, из-за рубежа, словом, церковь на Залите живет и процветает, прежде всего за счет не оскудевающего потока приезжих, ищу­щих телесного и душевного здоровья. Рядом с храмом величественный монумент из мрамо­ра в память о старце. Его хотели установить на могиле, но православная паства воспрепят­ствовала, дескать, не таков был старец в жизни, чтобы лежать под мраморными плитами, да и завещал он себя похоронить по-простому, так же как и всех других усопших на острове.

***

Сельское кладбище осенью - печальное зрели­ще. Бедные могилы рыбаков за металлически­ми оградками с крестами из арматуры напоминали о бренности земного пути. В то же время, именно сельский погост, находящийся побли­зости с домами жителей, навевал настроение тихой грусти и успокоения: все ведь родствен­ники, близкие люди, вместе жили, вместе и в земле лежать.

На скамеечке сидела парочка: молодая дебелая баба по имени Наташа и ее двоюродный брат.

- А чего это вы сидите? - набрался нахальства я.

- Да вот, родственников пришли проведать. - Было видно, что мерзнут они на скамейке дав­но. - Меня Натальей зовут. А вы откуда?

- Из Пскова. Оригинально, я смотрю, вы время проводите.

- А что еще делать? Куда с острова денешься? Такая жизнь.

- И в самом деле.

Начинало постепенно темнеть.

Я подошел к могилке и вгляделся в фотогра­фию старца, прикрепленную к кресту. Украшен­ный искусственными цветами, последний при­ют священника не был похож на могилу одно­го из самых почитаемых православных подвиж­ников. Но благодать присутствует... Стоит зай­ти в его домик. Это совсем рядом от могилки, буквально напротив, в двух шагах.

Охранник впустил нас внутрь. Домик малень­кий, неказистый, не больше кухоньки в город­ской квартире, с дешевенькими иконками по крашеным стенкам. Кроватка в нише, по ста­ринной традиции, за пологом, дабы отделить постель от интерьера. Келья, да и только. Ныне, правда, что-то вроде частного музея.

«За жизнь...»

Талабские островаНезаметно стало совсем темно, мы бросились к деревенским - искать лодку, а главное, лодоч­ника, чтобы добраться до берега. Никто не со­глашался ни за какие деньги: «Поздно, ребята. Теперь ночуйте на острове». Хорошо, что встретился знакомый человек - Коля Сырков, приютил у себя.

Коля - рыбак и коренной житель острова. В доме - чистота и покой. На тумбочке портрет умершего недавно сына: отравился спиртом. Пришел домой, попил воды и внезапно помер. К тому же жена несколько лет назад оставила запойного мужа, и свое горе он переживает в одиночестве.

Коля заплакал и поставил картошку в мунди­рах на газ.

- Как живете-можете, дядя Коля, в нынешние-то времена?

- Что скрывать, рыбы в водоеме все меньше, много не наловишь. Раньше колхоз был, проблем никаких. Брали три-четыре тонны за вы­ход. Нынче - совсем не то. ГИМС (Государ­ственная инспекция по маломерным судам. -Авт. ) требует лицензию. Спасательный жилет тысячу рублей стоит. А зимой… Попробуй - три месяца из проруби таскать.

Не сразу, но в разговоре за чаем и кое-чем по­крепче, за холостяцким ужином проникся я ат­мосферой этих мест. Народу - за две сотни. Местные и так называемые паломники. Мест­ные еще помнят советские времена, когда жизнь была другая. У каждого старшеклассни­ка - мотоцикл, а то и автомобиль. Спрашивает­ся, зачем автомашина на острове? По песку круги накручивать? С утра, до учебы, многие школьники успевали «сгонять» на моторке к берегу, затем в Псков, продать свежую рыбу. Вытащат сети из воды, возьмут поклажу, ехать недалеко - час туда, час обратно.

Что греха таить, русский крестьянин подчас живет, как свинья в хлеву. Пьянка, грязь, разброд и шатания. Плюс к тому неверие в идеалы и обида на все мироздание. Без дураков и ком­плиментов. Особенно в таких глухих местах, как остров Залита. Ведь если отказаться от не­нужной идеализации, тут кроме святынь, свя­занных с отцом Николаем, и рыбы, которая дар Божий, нет ничего. Верхний прогон, нижний прогон (так называются островные улицы). Дома обычные, как и везде в России. Хотя в пос­ледние годы стали (все больше) прибывать столичные жители. Покупают дома, поселяют­ся надолго. Про жену Президента Путина ле­генды ходят. Приплыла, заезжала, искала духов­ного успокоения. Говорит это о многом. Биз­несмены, артисты, бандиты, наконец, в состоя­нии духовной нищеты едут на остров. Почему?

Да, народ залитский живет трудно и, как бы там ни было, ради хлеба насущного не гнушается эксплуатировать приснопамятные святыни. Любопытное наблюдение, подтвержденное дя­дей Колей: местные жители отца Николая «чу­дотворцем» не числят. С одной стороны, нет пророка в родном Отечестве. Всю жизнь рядом, ну, какой он святой? Обычный священник. С другой стороны, когда живешь близко, много­го просто не замечаешь. Но чудеса-то рядыш­ком с Николаем действительно случаются. И исцелившиеся от рака, и люди, одержимые тя­желой падучей, и больные душой свидетельствуют: «Есть Бог! Помогает старец Николай...»

Рисковая порода

Тортик все-таки пригодился. На следующее утро Анна Тимофеевна Матаева, потомственная рыбачка, приняла нас в своем чистеньком доме, хотя ей уже за семьдесят (вот народ, дос­тойный эпической повести). И хозяйство ведет, и поминает своего мужа Сашку, что пару лет назад, запутавшись в сети, захлебнулся студе­ной псковской водой.

- Закрутило горло сеткой, пока туда-сюда, вытащили - уже не дышит, - рассказывает бабуш­ка Анна. - Старенький был, молодой бы выдер­жал.

Предлагает нам ушицы в кружках: - Угощу вас вкусненькой.

Вкушаем, прощаемся. В носу застревает запах вареной рыбы.

Особые люди на Залите, другая порода: креп­кая, отчаянная. Каждый день, по сути, приходится жизнью рисковать.

Терпеливо ждем транспорта. Рыбаки, невзирая на шторм, все здесь. Многолетняя привычка. Морщинистые обветренные лица с бронзовым загаром, оставшимся с лета. Ждут, курят. Рас­сказывают что-то свое.

Подходит к группе не местный, из Москвы. Там - две квартиры, на Залита дом купил. Живет барином. Думает о хорошем, о духовности.

- Что за народ такой? - спрашиваю. – Нужна им эта рыбалка? Что, доход высокий? Вон, смотрю два ящика рыбы набрали. Стоило ли жизнью рисковать?

- Не понять тебе этого. Тут родиться надо. Это экстремальный туризм по-русски, - объясняет москвич, весьма довольный собой. - Они, рыбаки, по-другому не могут. Надо поехать, выташить рыбину! Азарт какой!

- Да не слушай ты его, - толкуют залитские мужики. - Ему легко говорить. В Москве «бабки» качает, а у нас типа расслабляется.

Наконец рыбаки грузят поклажу в лодку, мож­но готовиться к отъезду. Прыгаем. Холодина страшная. Я вспоминаю здешнюю легенду. Ос­тров назван в честь местного большевика Яна Залита. Вместе со своими товарищами он пы­тался установить Советскую власть. Белогвар­дейцы, захватившие архипелаг, поймали его и вместе с соратниками утопили в озере. Проис­ходило это осенью, когда шли непроглядные туманы. Четыре трупа всплыло, а вот Ян Янович так и остался без вести пропавшим.

И вот в туманные осенние дни жители острова иногда наблюдают загадочный феномен: не похороненный коммунист выходит из преис­подней, чтобы в очередной раз напугать неве­домым. Имеются и живые свидетели. Надежда Яковлевна Кочнова, директор местной школы, своими глазами видела, как Ян Залит бродил в хромовых сапогах с подковками по местной школе. Ночью, когда все честные люди смотре­ли девятый сон. Пришел, мятущаяся душа, с людьми пообщаться.

Поразительно, остров имени пламенного большевика стал духовной вотчиной старца Николая, православного христианина и духов­ного святителя. Что это? Не иначе, - чудо.

Источник: «Талабский архипелаг, или Пристанище для заблудших душ», журнал «Новая прагматика», 2005 год, Александр Донецкий




 




Карта Псковской области


О проекте Обратная связь Полезные ссылки
Copyright © Администрация Псковской области, 2006-2017.
180001, г.Псков, ул. Некрасова, д. 23.