Фресковая живопись

Одним из главных признаков возрождения русской культу­ры после татаро-монгольского разорения стало восстано­вление традиций монументальных росписей. Искусство XIII века ярко проявилось в иконописи, тогда как монументальная живопись находилась в состоянии упадка и забвения. Политические проти­воречия и княжеская междоусобица, постоянные набеги из Золо­той Орды, тяготы налогов — все это сводило на нет попытки возоб­новления церковного строительства, с которым было непосредст­венно связано искусство фрески. Первые опыты возобновления деятельности художников-монументалистов относятся лишь к пос­ледним годам XIII столетия. Одним из немногих примеров подобно­го рода являются остатки росписей церкви Николы на Липне близ Новгорода (1290—е гг.). На фоне традиций монументальной живо­писи домонгольского периода они предстают явлением второсте­пенным, хотя и свидетельствующим о постепенном накоплении ху­дожественных сил, которые не замедлили проявиться уже в начале XIV века.

Возрождение русской фрески связано с северо-западными зем­лями — с Новгородом и особенно Псковом, которые не столь суще­ственно пострадали от татаро-монгольского нашествия, как цент­ральные и южные регионы Руси. На рубеже XIII-XIV веков Псков, в силу ослабления централизованной власти и культурной экспан­сии, исходящей из более крупных центров, ощущает известную свободу и самостоятельность, и именно в этот период здесь склады­вается своя яркая и неповторимая художественная традиция. 

Долгое время представления о псковской школе живописи были упрощенными. Поскольку же ее художественные приемы и иконографические толкования довольно резко отличаются от всех школ Древней Руси, то ее принято было называть не­повторимой и т. п. Само собой разумеется, что эта школа едва ли не самая самобытная, но это самобытность не замкнутого экзотического угла, а невероятно обостренная чуткость ко всем художественным течениям, имевшим место в восточнохристианском мире. И не только чуткость, но и строгость вкуса при отборе элементов, нужных для выражения сво­их взглядов.

Псковские церкви обыкновенно после возведения украшались фресками. Не только изнутри, но и снаружи – росписи не были редкостью. Беленые стены, луковичные главки, простые рельефы – пояски, орнаменты на барабане, - вся мягкая рукотворность форм архитектуры, искренность и доверчивость храмового образа оттенялись и подчеркивались яркими пятнами фресок над входами – порталами, в иконных нишах по фасадам, - и подготавливали, вводили в великолепие расписных интерьеров.

2000-летие христианства ознаменовалось в Пскове чудом “проявления” фрески в куполе одной из самых почитаемых церквей, - Николы со Усохи, на старинной Великой улице.

Отсутствие исследований пока не позволяют сказать о времени создания живописи, но традиция украшения храмов росписями тем самым еще раз подтвердилась.

Псковская школа XVI века известна, к сожалению, только по иконам; фрагмент стенописи из пещерной Успенской церкви Псково-Печерского монастыря невелик и сейчас почти недоступен за алтарной преградой пещерного храма. Это весь круг фресковых памятников, относящихся к псковской древности. Однако монументальная традиция не умирала; она жила в росписях светских палат XVII века, отзывалась в иконописных повторениях любимых образов, а в ХХ веке явилась в остро-индивидуальной обобщенно-стилизаторской манере художников “серебряного века” – Н.К. Рериха и А.В. Щусева – авторов миниатюрной часовни св. Анастасии у Ольгинского моста. Этот дар восхищавшему их городу достоин особого рассказа. Рериховский эскиз с изображением Пскова мало известен даже псковитянам. Закрытые, труднодоступные псковские храмы с недавних пор постепенно возвращаются в церковное служение, и это делает актуальным вопрос о традициях древней школы.

Лучший иконописец нашего времени, архимандрит Зинон стал основателем иконописной школы в древнейшем Мирожском монастыре. 

Cудьба сохранила только три ансамбля монументальной живописи Пскова. Тем не ме­нее, несмотря на столь малое их число, они почти полностью охватывают главнейшие эта­пы развития псковской живописи.

Первый и древнейший из них - Мирожский монастырь, основанный в 1152 году и сохранивший свой ансамбль почти полным, - поражает и масштабом замысла, и мастер­ством письма.

Всемирно известная фресковая живопись Спасо-Преображенского собора Мирожского монастыря занимает важное место в истории русской и мировой культуры – это отмечено ЮНЕСКО, включившей Мирожский храм в перечень выдающихся памятников мирового искусства.  

Над росписью собора работали, без сомнения, выдающиеся греческие ху­дожники под руководством новгородского архиепископа Нифонта. Виднейший деятель русской церкви ХII века владыка Нифонт был активным сторонником грекофильской политики, проводимой назначаемыми в Константинополе киевскими митрополитами, поэтому неудивительно, что в создании мирожских фресок, выполненных около 1156 года, приняли участие греческие фрескисты. Это отнюдь не означало, что стенопись русских храмов механически повторяла византийские фрески, каждый памятник имел свою программу росписей, лишь в общих чертах следующую канону.

Не является исключением и стенопись Мирожи, программа которой не только отвечала общим для всего христианского мира традициям, но и своим исчерпывающе полным изложением событий Священной истории была ориентирована на конкретные задачи религиозного просвещения псковской паствы.

Лейтмотивом фресок является тема искупительной жертвы Иисуса Христа. Ее богословско-литургическое содержание было чрезвычайно актуально для середины ХII века, став предметом горячих догматических споров на константинопольских соборах 1156-57 и 1167-68 годов, и Спасо-Преображенский собор является одним из памятников, где в зримых образах нашли выражение новые вероучебные догмы. 

Храм расписан фресками полностью, сверху донизу в несколь­ко регистров. Фрески сохранились во всей программной полноте (80% ав­торской живописи XII в.) — одно это обстоятельство делает Спасо-Преображенский собор уникальным памят­ником: ни один из византийских и древнерусских храмов XII века не сохранил живопись в таком объеме. Уникальной является и сама програм­ма росписи, и мастерство ее воплоще­ния.  

Фрески Спасо-Преображенского собора являются поистине уникальной энциклопедией православной иконографии, охватывающей гигантский пласт событий Ветхого и Нового заветов.

Другим памятником монументаль­ной живописи, созданных в XIV столетии, оказываются рос­писи собора Рождества Богородицы Снетогорского монастыря.

Известно, что эти росписи были созданы в 1313 году, то есть че­рез три года после закладки собора. Лишь недавно полностью раскрытые из-под побелок, они представляют собой уникальный по полноте сохранившихся изображений ансамбль, уступающий разве что росписям Мирожского собора. Снетогорские фрески в полной мере характеризуют формирующуюся в это время псковскую школу живописи с ее тяготением к контрастным сочетаниям темных подкладочных тонов и интенсивных энергично положенных белильных высветлений, которые оживляют напряженные, почти суровые лики святых и заставляют сиять их одежды, как бы отражающие неземной свет многочисленными тонкими белильными лучами - "асистами".  

При первом ознакомлении с фресками собора Снетогорского монастыря создается впечатление архаичности и вторичности их программы, ориентированной на систему декорации XII столетия, и в первую очередь на собор Мирожского монастыря. Однако внимательный анализ позволяет увидеть, что составители программы росписи, используя многие традиционные сюжеты, оп­ределявшие содержание русских фресковых ансамблей второй половины XII века, дополняют их новыми иконографическими мо­тивами, которые разрабатываются в византийском искусстве на рубеже XIII-XIV веков. Сам по себе этот факт говорил о расши­ряющихся связях Пскова, находившегося на окраине византийско­го мира, с главными религиозно-культурными центрами Византии — Константинополем, Фессалониками, Афоном. Вместе с тем, та­кое соединение традиционности и свежести мышления, знания древних образцов и активного использования нововведений эпохи создавало тот неповторимый иконографический язык, который во многом определил своеобразие псковской живописи последую­щих столетий.

Именно на стыке традиции и новаторства рождает­ся оригинальное иконографическое мышление псковских иконо­писцев, очень конкретное и обогащенное знанием литературных источников, что на несколько столетий определило их роль законо­дателей русской иконографии.

Псковская стенопись ХV века представлена всего одним ансамблем - фресками Успенской церкви села Мелетово, находящегося в 40 км от Пскова. Созданные в 1465 году, они являются выдающимся памятником древнерусской монументальной живописи.

Редкий памятник монументальной живописи сохранился и в Довмонтовом городе Псковского Кремля. Как показали раскопки, в девяти из десяти раскрытых остатков каменных храмов, семь из которых датируются XIV веком, были обнаружены современные им фрагменты настенных росписей. В двух памятниках – в церкви Николы с Гребли (1383 г.) и в церкви Покрова (1352, 1398) – живопись дошла в сохранности, позволяющей не только ее учесть, но и ввести в научный оборот как полноценный источник для изучения псковской монументальной живописи середины – второй половины XIV столетия.

Созданные псковскими мастерами росписи в этих двух храмах по своей живописной манере резко различались между собой. Росписи в церкви Николы представлены яркой красочной гаммой. И, хотя в создании их участвовало несколько мастеров, большая их часть работала в единой манере, привычной не для фрескистов, а скорее для мастеров – иконописцев и хорошо известной только по псковским иконам XIV-XV вв. В церкви Покрова живопись была исполнена мастерами-фрескистами, палитра которых была ограничена минимальным набором красок, близким по своему колористическому звучанию известным фресковым ансамблям новгородских храмов.

История исследования псковских фресок.

Изучение памятников монументальной живописи Пскова тесно связано как с открытием, реставрацией и совершенствованием методики реставрационных работ, так и с развитием искусствоведческой науки, ее становлением и эволюцией от иконографического до сравнительно - стилистического метода.

Истории открытия, реставрации изучения псковских фресок около 150 лет. В 1856 г. при разборке ветхого иконостаса 16 века в Спасо-Преображенском соборе на предалтарной стене обнаружилась уникальная живопись 12 века,- первое упоминание об этом появилось книге М.Толстого «Святыни и древности Пскова». В 1887г. будущий академик архитектуры В.В.Суслов поднимает в Академии художеств вопрос о реставрации Мирожи. Собор был освобожден от штукатурки и побелки, со всех композиций были сняты кальки. Вопреки намерениям В.В.Суслова, к 1902 г. живопись была поновлена палехской артелью под руководством печально известного Н.М.Сафонова.

Попытки издания и изучения мирожских фресок были предприняты в том же 19 веке. В 1893 фотоснимки и заметки по иконографии опубликовал профессор Петербургской духовной Академии Н.В.Покровский. В процессе поновления живописи псковский фотограф О.И. Парли - Дмитриев подготовил прекрасный альбом по фрескам Мирожи.

После реставрации памятник привлекает внимание таких деятелей культуры, как Н.К. Рерих и И.И.Лазоревский, беспокоившихся за судьбу живописи.

В 1927-1929гг. начались частичные расчистки фрагментов и целых композиций бригадой московских реставраторов под руководством А.И.Анисимова, опубликовавшего результаты работы в 1930 году.

Позднее попытку обобщить результаты работы 20-х годов, а также суммировать выводы исследований по иконографии, происхождению и датировке фресок сделала М.Н.Соболева, посвятившая Мирожским фрескам наиболее полное исследование в конце 60-х годов.

Обследование памятника и небольшие локальные работы отмечены в 30-е годы, укрепительные работы под руководством Ю.Н.Дмитриева были проведены в 1948 г. В 1969 году началась полная реставрация мирожского ансамбля группой реставраторов объединения «Росреставрация» под руководством Д.Е.Брягина. После раскрытий от записей в 1975-1979 гг. памятник предстал во всем своеобразии.

В 90-е годы реставрационные работы во фресковых памятниках Пскова возглавил известный реставратор и искусствовед В.Д.Сарабьянов, автор новейших изданий по Мироже и Снетогорью.

История открытия и фресок Рождественского собора Снетогорского монастыря (1313 г.) близка истории Мирожи.

Фрагменты живописи были обнаружены в 1913-1915 гг. Однако, только в1926 году, параллельно с Мирожей, профессор А.И.Анисимов провел обследование состояния живописи и составил план реставрации. Следующие обследования проводились 1931 и 1934 гг. Укрепительные работы под руководством Ю.Н.Дмитриева также прошли в 1949 году.

Судьба мелетовского храма Успения Богородицы несколько иная. В докладе на заседании псковской секции Общества древней письменности и искусства в 1913 г. профессор А.И.Анисимов сообщил: «Летом 1927 г. я выезжал в Мелетово и произвел обследование росписи древней …церкви, убедившее меня в наличии сохранности значительной площади превосходных фресок 15 в., продолжающих живописную традицию Снетогорского собора псковской живописи, открытой за последние годы». Впервые реставрационные работы по раскрытию и укреплению были проведены в 1934г. под руководством Ю.А.Олсуфьева. Серьезное историческое исследование посвятил Мелетову К.К.Романов; литературные аспекты интересовали Ю.Н.Дмитриева; музыковед Н.Н.Розов сделал здесь интересные открытия.

В 1960-х годах здесь прошла комплексная реставрация, осуществленная под руководством Д.Е.Брягина, затем итоги реставрационных открытий обобщил искусствовед Л.В.Бетин. К храму проявили интерес художники-копиисты, работавшие здесь больше, чем в других псковских ансамблях монументальной живописи, и осмыслившие свой опыт в теории. Удаленность храма от города и состояние живописи, требующей постоянного надзора, внушают опасения. Помимо реставрационной работы, необходимо издание полного каталога псковских фресок, и в особенности мелетовских.

Особой страницей в истории псковских фресок является открытие фресок т.н. Довмонтова города. Эти «псковские Помпеи», раскопанные экспедицией Государственного Эрмитажа под руководством В.Д.Белецкого, обнаружили фрески в 9-ти из 10-ти храмах. В 1962-1963 гг. в развале храма Николы с Гребли было найдено большое количество фрагментов фресок, а в апсиде уцелел целый регистр живописи. Раскопками 1970-х годов в восточной части Довмонтова города (Рождественская батарея) были найдены засыпанные землей и сохранившиеся до сводов три храма. Особенно интересен храм Покрова, со стен которого сняли большие фрагменты с росписью 14 века.

Отправленные в Эрмитаж, фрески получили исследователей в первую очередь из числа археологов и реставраторов.

«Золотой век» псковских фресок (12-15 вв.) изучали, как видим, многие исследователи, останавливавшиеся на важных проблемах иконографии - от атрибуции до иконографии. Этапно-эталонным в этой области явился труд замечательного русского ученого Виктора Никитича Лазарева «История византийской живописи» (1-е издание –1947 г.), охарактеризованный

современным исследователем, как «непереходяще-ценное, наиболее капитальное из исследований подобного рода за более чем сто лет изучения византийского искусства». В книге В.Н.Лазарева двум псковским храмам (Мирожскому и Снетогорскому) отводилось свое место среди памятников византийской традиции. По мнению ученого, мастера Мирожи происходили «не из Константинополя, а из неизвестной византийской провинции». Рассматривая Снетогорье в кругу палеологовского искусства византийской ойкумены, ученый говорит, с одной стороны, о демократизме и реализме, с другой – отмечает живописность манеры и архаичность иконографии псковичей.

Логическим продолжением работы В.Н.Лазарева в области византологии было появление его труда, посвященного мозаикам и фрескам Древней Руси. Предметом рассмотрения ученого теперь стали все замечательные памятники Пскова, (кроме Довмонотова города, фрески которого были еще не отреставрированы).

Со времен В.Н.Лазарева появилось немало глубоких исследований, посвященных отдельным проблемам псковских росписей, от атрибуции до иконографии.

Последним словом в науке стали труды В.Д. Сарабьянова, посвятившего Мирожскому и Снетогорскому ансамблям серьезные и полные исследования.